«Воспоминания о незабвенных родителях»

Так мой прапрадед, Константин Федорович Ралль, озаглавил, переплетенные им в объемистый, голубого бархата том, письма. Много писем, более двухсот пятидесяти, за 1808 -1831 года.

Большинство принадлежат перу его матушки, Марии Дмитриевны, урожденной Римской-Корсаковой и адресованы, главным образом, ее мужу, полковнику артиллерии, Федору Федоровичу Ралль. Меньшая часть написана ее старшими детьми: Николаем, Сергеем и Анастасией. Хранятся они в фондах музея — квартиры Пушкина на Мойке 12.

Мне, как потомку, было любезно позволено их оцифровать. Несколько лет я читал их и набирал текст. Читать дальше

Письма за 1831 год часть 2-я

Последние письма из Петербурга. Адресат тот же, но часть из них написана рукой Федора Федоровича, поскольку Мария Дмитриевна не в состоянии бывает писать из-за болезни. Оправиться от нее никак не получается и только к концу мая наступает некоторое улучшение. Однако врач дает ей большую надежду и уже осенью обещает полное исцеление. На этой, казалось бы обнадеживающей ноте «письма» Марии Дмитриевны обрываются.

Судьба распорядилась иначе. Сыновья, Николай и Сергей еще пишут вдогон родителям, что сразу вслед их отъезда в городе объявилась ХОЛЕРА.
И уже из других источников выясняется, что несколькими неделями позже холера убьет их обоих а заодно и мать, сраженную этим известием. Смерть постигнет ее на пути к сыновьям.
Читать дальше

Письма за 1831 год, часть 1-я

Переписка за последний в жизни Марии Дмитриевны 1831 год содержат большой массив писем, который для удобства разбит мною на две части.

Поездка для лечения Марии Дмитриевны на этот раз предпринята в Петербург, с надеждой на помощь от модных тогда врачей-гомеопатов. Ее сопровождает муж и обе дочери, встречают старшие сыновья, а адресатом является, оставшаяся в имении с младшими детьми, Елизавета Федоровна Ралль.
В Петербурге Мария Дмитриевна оказывается среди родственных Федору Федоровичу семейств: это Аделунги — семья его сестры Фредерики; Шереры — семья овдовевшей к тому времени сестры, Шарлоты и ее дочери, Амалии Пандер;
бароны Ралль — семья двоюродного брата, с отцовской стороны и Кюммели — двоюродные братья и сестры с материнской.
Открывает первый блок новогоднее письмо от Сергея Ралль из Петербурга.
Читать дальше

Письма за 1830 год.

Весь массив писем 1830 года связан вновь с приездом Марии Дмитриевны с мужем и старшей дочерью для лечения в Москву. Дорогой они посещают Тверь, а из Москвы Федор Федорович вскоре едет далее в свое тамбовское имение, Балушево.
У писем Марии Дмитриевны в этот раз два адресата: Елизавета Федоровна в Первитино и муж в Балушево. Кроме них и приписок к ним от Анастасии, массив включает два письма к матери от обоих старших сыновей из Петербурга.
Читать дальше

Письма за осень 1828 и весь 1829 годы.

Этот раздел открывает письмо из Балушева, куда супруги Ралль приехали со старшей дочерью ради освящения не то церкви, не то одного из ее пределов.

Из письма узнаем о производстве в генералы Федора-егерского и о том, что через неделю семейство тронется в обратный путь.
Действительно, следующее письмо, месяц спустя уже из Первитина, откуда Федор Федорович отправился по срочному вызову в Петербург.
Весной Мария Дмитриевна отправляется с детьми Настей и Николаем в Москву показаться доктору Гаазу.
Читать дальше

Письма март — апрель 1828 года

Этот массив писем непосредственно продолжает предыдущий. Только место действия меняется на Москву, куда Мария Дмитриевна привозит из Твери Настеньку, в надежде, что доктор Гааз сможет ее вылечить. Заодно и сама, по совету врача, начинает лечиться модным в то время магнетизмом у Турчаниновой.
Одновременно тут, в доме Корсаковых полным ходом идут приготовления к свадьбе Сергея Александровича Римского-Корсакова и Софьи Алексеевны Грибоедовой, двоюродной сестры драматурга. Отец невесты, Алексей Федорович Грибоедов, из московских тузов, богат, а кроме того тесть кавказского наместника и победителя персов, Паскевича, женатого на его старшей дочери Елизавете. Мария Дмитриевна пользуется случаем, чтобы через Грибоедовых похлопотать о награде за русско-персидскую войну (1826—1828) деверю своему, Андрею Федоровичу Ралль. Читать дальше

Письма февраль — март 1828 года.

Снова больна Настя. На этот раз Мария Дмитриевна, в надежде получить помощь, привозит ее в Тверь к доктору Жуковскому. Жена последнего, Софья Ивановна, ее давняя хорошая знакомая, что и внушило Марье Дмитриевне надежду на самое заботливое отношение со стороны врача к дочери. Расчет верный, но все старания Жуковского не помогли, а только измучили девочку. Решено ехать в Москву и, как прежде, лечиться у гораздо более квалифицированного врача, доктора Гааза. Читать дальше

Письма июнь — декабрь 1827 года.

Два первых письма несколько выпадают из общего массива и связаны с короткими отлучками Федора Федоровича в Москву. Самое первое без указания даты, но в самом письме находим, что послезавтра рождение Настеньки, то есть 6-е июня, а письмо следовательно написано 4-го.

Другое письмо уже помечено началом августа. Федор Федорович в Москве с сестрой, Елизаветой Федоровной и тоже чувствуется, что недолго.

А вот с середины сентября долгая, до середины декабря, его поездка в Москву и костромскую деревню. Последняя давно уже требовала хозяйского присутствия и переустройства. В письмах в этой связи упоминается какая-то купчая. А в Москве, как по письмам можно судить, кошка пробежала промеж соседей-откупщиков, и Федор Федорович почувствовал, что его мягко пока от этого дела оттирают. Читать дальше

Письма 1826 — января 1827 годов.

Между основными массивами писем, предыдущим, осени 1825 года и этим — с ноября 1826 по февраль 1827 прошел не просто год. Под залпы декабрьского восстания ушла александровская эпоха, сменилось царствование.
Два летних письма Марии Дмитриевны пунктирно намечают планы и чаяния семейства Ралль связанные с присутствием на августовской коронации нового монарха. Надеются воспользоваться случаем и подать просьбу на высочайшее имя. В чем она именно заключается из писем не ясно. Может быть связана с домом в Москве, который Федором Федоровичем куплен, но так и не передан ему в собственность. Либо, это давние, чуть ли не унаследованные еще от брата Николая, Римского-Корсакова, земельные хлопоты. А еще в их планах добиться нового назначения для брата, Федора-егерского, и перевода другого брата, Андрея, на Кавказ.
Из дальнейшего станет понятно, что братья свое получили: Федор-егерский принял полк, Андрей — 12 000 отряд прикрывающий персидскую границу, да и за дом московский наконец деньги вернули. А вот у Сережи Ралль дело по вступлению на дипломатическое поприще не выгорело. Понятно, что министру при потрясениях связанных с переменой царствования не до решений по судьбе мальчишки. Пришлось перестроиться на военную карьеру, оставив Московский университет идти учиться в Школу гвардейских подпрапорщиков.

Основной блок писем связан с осенне-зимней поездкой Федора Федоровича в Санкт-Петербург. Помимо прочих дел, он намерен навестить сыновей и присутствовать при производстве в офицеры Николеньки, а так же вместе с Федором Ильичем Ладыженским участвовать в торгах по откупам.
Чем кончится история с торгами из этого блока писем не ясно, они еще в будущем.
Зато очень даже понятно от чего производство Николеньки отложили на год. Формально придрались к тому, что слишком молодой. Но Мария Дмитриевна в большой тревоге. Читать дальше

Письма июнь — ноябрь 1825 года.

Июньское письмо Марии Дмитриевны из Первитина в Москву к мужу — свидетельство его короткой отлучки.

В октябре все серьезнее и уже сама Мария Дмитриевна привозит в Москву заболевшую тринадцатилетнюю Настеньку, чтобы показать ее знаменитому доктору Гаазу. Останавливаются они в доме маменьки, Марии Ивановны Римской-Корсаковой.
Та занята продажей одного из своих имений графине Пален. Читать дальше

Письма, июнь 1824 — февраль 1825 годов. Первитино, Москва. Первитино

Письма июнь 1824 — февраль 1825 годов высвечивают ряд значительных событий в жизни семейства Ралль. Разумеется, что центральное событие — рождение пятого сына, Константина. Для родин нанят дом в Москве на Арбате, куда на несколько месяцев перебираются Мария Дмитриевна с домочадцами. Другое важное событие, ради которого она на месяц еще задерживается в Москве — женитьба Петра Николаевича Ермолова, с которым у Марии Дмитриевны не только родственные, но и дружеские отношения. На свадьбе она выступает в роли посаженной матери. Старшие сыновья по прежнему в Санкт-Петербурге в пансионе Муральта и, кажется, определились с выбором дальнейшего пути: Николай, собрался поступать в Школу Гвардейских Подпрапорщиков, Сергей, которого прельщает карьера дипломата, собрался поступать в Московский университет. А еще в начале 1825 года в Москве с торгов Федор Федорович покупает дом, как потом выясниться, неудачно.

Читать дальше